Boutique S. Korovin

Real estate in Antalya


Частный маклер С. Коровин / Анталья

Viber / WhatsApp: +90 (541) 240 53 90

Новые комментарии

Подписаться на почтовые рассылки

Количество подписчиков ― человек.

ПОДПИСКА НА РАССЫЛКУ

Ваше имя (на русском языке)
Ваш email-адрес:

Работаем © 2010 года

email рассылки Конфиденциальность гарантирована

email рассылки

Уголок России в самом сердце Анталии. Часть 1

Дата публикации ― 7 декабря 2012

Наверно у каждого из нас в Анталии есть своё самое любимое местно. Место в котором хорошо и уютно, где хочется быть, наслаждаясь тишиной и покоем. Место, которое самым удивительным образом обволакивая своей всеобъемлющей душой заставляет застыть на месте, останавливая ход неспокойных мыслей предлагая отдохнуть, чтобы вновь наполнить жизненной силой. Место, которое не хочется покидать, а покинув тянет к себе, и ты уходишь лишь для того, чтобы вернуться…

У меня, в Анталии, тоже есть такое любимое место и каким-то чудесным образом оно так или иначе связано с Россией…

 

Парки Анталии

Парк Караалиоулу

Karaalioglu Park, Antalya Turkey

— Поразительный вид, не правда ли?

Это парк Karaalioğlu и находится он прямо в центре Анталии, рядом с Kaleiçi, и помимо восхитительного вида и особой энергетики, заставляющей оставить будничную суету где-то там, за его пределами, имеет косвенную связь с Россией.  Нет, даже не связь, а тонкие росчерки красок изящно добавленных самой жизнью сплетая историю, будни и культуру двух народов…

Я расскажу об этой его, русской, части.

 

Будни

Генеральное Консульство Российской Федерации в Анталии

Будни, потому что в непосредственной близости с парком находится Генеральное Консульство Российской Федерации в Анталии.

Здание Консульства, утопающее в зелени, плавно и естественно вписывается в архитектуру бульвара, ведущего к одной из центральных смотровых площадок парка.

Когда то, оно всем своим видом напоминало дворянский дворик, спокойно “наблюдавший” за текущей возле него жизнью.

Однако, это спокойствие было обманчиво…

02

Жизнь Консульства Российской Федерации, в Анталии, било ключом…

В Анталии Консульство молодое, оно было открыто в 2002 году и, территориально, оно контролировало небольшую, но при этом очень хлопотную часть Турции, Курортное Средиземноморье…

С увеличение потока туристов, особенно в летние месяцы, миссия работала практически в круглосуточном режиме, решая различные вопросы своих соотечественников. А ведь таких вопросов было немало…

Туристы теряли паспорта, оставляли их в залог, при аренде машин, и небрежно подписывая договор, получали претензии на астрономические суммы. Попадали в больницы, услуги которых не могли оплатить, в аварии, переделки, заключение…

И за всё это несли ответственность сотрудники Консульства, день за днём разгребая проблемы, волной накатывающиеся с приближением туристического сезона…

Решали дипломаты и вопросы эмиграции.

Я сам обращался в миссию два раза. Все мои вопросы были решены чётко и в тот же день, за что я был искренне благодарен сотрудникам миссии…

К сожалению, Генерального консула Владимира Иосифович Бирюкова сменили. На его место пришёл новый — Александр Петрович Толстопятинко и старый добрый период работы миссии начал называться «Бирюковщиной».

Консульство ощетинилось стальными решётками и стало напоминать больше непреступный замок, если не сказать больше — приёмник-распределитель...

С гражданами теперь разговаривают не лично, в присутствии, а по домофону. К телу дипломатических сотрудников, слуг народа, теперь можно пробраться только по предварительной записи... с ожиданием аудиенции 2-3 недели...

Вряд ли ошибусь, если скажу, что теперь Консульство Российской Федерации в Анталии, из дворянского домика, кусочка Родины на чужбине, превратилось в казённую бесполезную груду металлических решёток... впрочем... как и сама родина...

* * *

Проходя немного дальше, мимо Консульства Российской Федерации в Анталии, мы попадаем на одну из центральных смотровых площадок парка, в центре которой установлен обелиск.

В самом по себе этом факте нет ничего удивительного, историю чтят у всех народов, но только до тех пор пока мы не знаем, что человек, которому был воздвигнут этот монумент похоронен в России, в городе Москва на Новодевичьем кладбище…

 

История

Назым Хикмет Ран

03

Назым Хикмет Ран родился в городе Салоники, в аристократической семье.

Его дед, Мехмет Назым Паша, в разное время и в разных городах Империи был губернатором…

Падишах, Абдул Хамид II, вообще не любил, чтобы высшие сановники, особенно те, от которых зависело взимание податей, подолгу засиживались на одном месте. Когда  Падишах отозвал Мехмет Назыма с должности мутасаррыфа из города Сивас, он очень долго не мог получить нового назначения, Абдул Хамид II не забыл его мерсийской истории…

* * *

Это произошло десять лет назад.

Времена в Османской Империи изменились, иноземцы стали вести себя вызывающе. Мало того, что с них не брали пошлин, что основные концессии, а особенно главная из них, табачная монополия, была в их руках, так ведь они ещё и были неподсудны мусульманским судам…

Очевидно на это рассчитывал англичанин Томпсон, когда позволил себе в гневе ударить тростью по голове мальчишку-носильщика. Да так, что тот скончался на месте.

Губернатор Мехмед Назым Паша приказал арестовать англичанина.

Британский консул потребовал немедленного освобождения соотечественника и даже угрожал бомбардировать Мерсин, с кораблей своего флота пришвартованного к пристани, но Назым Паша оказался неробкого десятка, он взял в заложники всех английских подданных и пригрозил казнить их, в случае атаки.

Пока консул, через свое посольство в Стамбуле жаловался Султану, пока секретарь Его Величества прислал по телеграфу фирман, повелевавший сию минуту освободить всех британских подданных, дело было сделано и англичанин Томпсон благополучно испустил дух на виселице…

Это было неслыханной дерзостью.

Абдул Хамид II

Все служилые люди империи, от Великого Везира до последнего писаря, считались рабами повелителя правоверных и он мог, в знак последней султанской милости, прислать, например, шёлковую бечёвку, которой виновнику следовало удавиться самому, да бы не проливать мусульманской крови…

Но Мехмету Назым Паше повезло. Двумя неделями ранее, посол Его Величества Короля Великобритании устроил на Босфоре парусную регату и позволил себе пригласить на неё турецких министров, хотя знал, что Падишах строжайше запретил частные встречи с иноземцами.

Абдул Хамид II был разгневан пренебрежением его указа и случай в Мерсине был сочтён весьма подходящим для того, чтобы поставить англичан на место. Кара строптивого мерсинского губернатора миновала, но имя его Падишах запомнил…

У Мехмет Назым Пашы, кроме обострённого чувства справедливости и решительности, было ещё много недостатков. Он писал стихи, издал несколько своих книг о стихосложении, что само по себе являлось немыслимым для Высшего Чиновника Империи, состоял членом дервишского ордена, последователей Джелялэддина Руми Мевляны, проповедовавшего, что ценность человека не зависит от его земного величия…

Кроме того, в доме Мехмета Назым Пашы собирались почитатели поэта Намыка Кемаля, чтившего Родину выше особы Падишаха, и являющегося крамольным писателем в то время…

Как-то, среди бела дня, когда Мехмед Назым Паша, отправился хлопотать об очередном назначении, к дому подъехали три фаэтона…

В кабинете хозяина дома действительно хранились стихи Намыка Кемаля и Джелиле Ханым, молодая невестка Назыма Паши, жена его сына, выглянув в окно и поняв в чём дело, даром что была на сносях, кинулась в селямлык, в мужскую половину дома.

Она вытащила из тайника запретные бумаги, прихватила с собой револьвер, а затем опрометью бросилась в гаремлик, на женскую половину, в свою спальню…

Она положила револьвер на тумбочку, засунула бумаги под матрас и улеглась в постель.

Ничего не найдя в кабинете Мехмета Назым Паши, султанские сыщики вошли в спальню.

— Да как вы смеете входить в спальню мусульманки? — закричала Джелиле Ханым и потребовала пойти вон, угрожая расправой.

Она навела на них старый шестизарядный револьвер и полицейским ничего не оставалось, как уйти восвояси…

Вскоре, Мехмед Назым Паша, получил Султанское Повеление немедленно отправиться в Алеппо для вступления на должность вали…

* * *

Мать поэта Джелиле Ханым.

Вначале, Мехмет Назым Паша не одобрил выбор своего сына, Хикмета. Хорошо, конечно, когда жена может говорить по-французски, писать картины, но уж чересчур она вела себя свободно, а его сын, Хикмет бей, во всем потакал ей…

Подумать только, взять и повесить у себя, на мужской половине, портрет жены, чтобы каждый, кому не лень, мог видеть её лицо.

— Никакого понятия о мужской чести!

Однако невестка оказалась женщиной умной и смелой, впрочем, это было у них в роду. Один её прадед, Борженьский, в молодости восстал у себя в Польше против московских гяуров, а после поражения покинул Родину, принял ислам и взял имя Мустафы Джелялэддина. Это именно он составил первую в Империи грамматику французского языка…

20 января 1902 года Джелиле Ханым родила мальчика, имя ему дали в честь деда, Назым, и тогда ещё никто не знал, что совсем скоро имя поэта, прозаика, сценариста, драматурга и общественного деятеля, Назыма Хикмет Рана узнает весь мир…

* * *

Уже в раннем детстве Назым Хикмет опубликовал первое своё стихотворение.

Джелиле Ханым и маленький Назым Хикмет Ран

В тот знаменитый день маленький Назым играл с мячом в поместье деда. Сад в Ускюдаре был густой, тенистый. Дед сидел неподалёку, в беседке увитой лозой, когда к нему пришли друзья, такие же как он последователи Руми Мевляны. Ведя неспешную беседу они маленькими глотками попивали турецкий кофе…

Мяч Назыма отскочил от стены к кустам, окружавшим беседку, он потянулся к мячу, застрявшему среди цветов лаванды и застыл на месте, услышав о чём говорят гости…

— Ну что вы таитесь, Ваше Превосходительство? Кто из поэтов Мевлеви, кроме вас, мог написать это?

— Уверяю вас, — отвечал дед, — это не я.

— Но ведь и подпись Ваша, Назым.

— Разве один Назым на свете пишет стихи?

— Не скромничайте, Ваше Превосходительство. Если этот шедевр не вышел из-под вашего пера, то кто еще мог достичь такого совершенства? Журнал только-что из типографии. Мы прочли его и немедленно отправились к Вам, принести свои поздравления…

Назым Паша стоял на своем, однако гости его заинтриговали:

— А ну-ка, прочтите-ка стихотворение, – сказал он.

Надтреснутый старческий голос прочел первую строфу:

Когда мой лоб объял небытия венец,

Веселью и тоске в душе настал конец.

В любви нашёл я исцеленье для сердец,

И вот я твой мюрид, о Мевляна!

Маленький Назым, стоя в кустах, не выдержал, его веснушчатое лицо раскраснелось и держа в руках футбольный мяч он, звонким детским голосом, прочитал вторую и последнюю строфу стихотворения:

Преграду черной тьмы я к вечности прорву.

В себе найдя любовь, подобен я царю.

Очистившись душой, я пред тобой стою.

И вот я твой мюрид, о Мевляна!

— Откуда Ваш внук знает стихотворение?! -  спросил один из гостей.

Назым Паша, не менее поражённый, пытался что-то сказать, но внук его опередил:

— Меня тоже зовут Назым. Я играл в саду и слышал ваш разговор. Ещё в Коньи, мы с дедушкой, ходили на раденья. Вот я и написал эти стихи. Потом послал в журнал, их напечатали. Я ещё будут печатать… и книги у меня выйдут!

Неожиданное появление голубоглазого и круглолицего отрока произвело на стариков впечатление чуда. Округлость лица, у последователей Мевляна имеет особый, мистический смысл, являясь знаком божественной доброты.

— В этом отроке явился святой дух! — воскликнул один из гостей. Он хотел было поцеловать мальчишке руку. Но Назым, зажав мяч под мышкой, испарился…

В четырнадцать лет Назым Хикмет Ран попал на остров “Хейбели”, в военно-морское училище…

* * *

Третий год шла мировая война. В Стамбуле не хватало продуктов. По карточкам выдавали двести, а то и сто пятьдесят граммов непропеченного кукурузного хлеба.

Болезни, то и дело косили детей…

Конечно, в дедовском особняке, в Ускюдаре, домочадцам на голод жаловаться не приходилось, но и тут ощущались лишения, выпавшие на долю империи…

Сам Мехмед Назым Паша был щедр. Будучи верным мюридом Мевляны, он предпочитал материальным благам богатства нравственные, а патриархальные заветы мусульманской добродетели предписывали не оставлять в беде братьев по вере…

В доме Назыма Пашы постоянно жили дети бедных сослуживцев, дальних родственников и просто сироты. Женщины квартала, через хозяйку дома, обращались к Паше за помощью, то положить ребёнка в больницу, заболевшего чахоткой, то походатайствовать о месте для мужа…

Назым Паша старался помочь всем, а престарелая Ханым Эфенди охотно раздавала нуждающимся продукты. Однако просьб о помощи стало настолько много, что их не удавалось удовлетворить и это огорчало Назым Пашу не меньше, чем положение на самом фронте…

А с фронта не приходило хороших новостей уже давно. Падишах Абдул Хамид II к тому времени уже был низложен. Делами империи управлял «младотурецкий» триумвират, в руках которого безвольный Падишах Мехмед V был послушным орудием…

Глава триумвирата, зять падишаха и Вице-генералиссимус Энвер Паша, по совету генералов кайзера Вильгельма, в первые же дни войны, предпринял наступление на Кавказ. Однако был разгромлен русскими войсками и потеряв при этом почти всё войско вернулся обратно, сдав города Каре, Эрзинджан и Трабзон…

Глава мусульманского духовенства Шейх уль Ислам объявил священную войну, джихад, против гяуров, пояснив при этом, что гяурами следует считать только русских, англичан и французов, а германцев же и австрияков, наоборот, опорой ислама…

Отец поэта Хикмет бей

Вскоре, отец Назыма Хикмета, Хикмет бей, получил назначение консула в город Гамбург и собравшись, немедленно уехал туда, для вступления в должность. Юный поэт, вместе с матерью, остались в Стамбуле, переехав в дом деда…

Джелиле Ханым была одной из первых турецких художниц европейской школы и мальчик подолгу просиживал у неё в мастерской.

Глядя, как мать смешивает краски, как они на холсте превращаются в картину Назым и сам стал браться за кисть. Однажды, он написал акварелью крейсер «Султан Селим Грозный», ведущий огонь по врагу.

Эта акварель и решила его судьбу.

Зайдя в мастерскую, Назым Паша долго разглядывал серый борт крейсера, желтые лучи разрывающихся снарядов, фигурки матросов на палубе и решил отправить внука в военно-морское училище…

* * *

По окончании училища Назым Хикмета определили в Высшую школу морских офицеров, помещавшуюся на военном судне «Хамидие».

Это была старая посудина, которая согласно условиям перемирия, подписанного султанским правительством, как и все другие корабли турецкого флота, была разоружена.

Стамбул был оккупирован, регулярная армия разбита.

Султан, перед которым все испытывали священный трепет, который олицетворял собой единство страны, оказался пленником оккупантов и покорно выполняя их волю, объявил освободительное движение, во главе с Мустафой Кемалем, вне закона …

Греческая Королевская армия продвигалась в глубь страны, занимая один город за другим. Турции грозило окончательное порабощение…

Назым внимательно следил за происходящими событиями, становясь ярым националистом. В своих стихах, в надрывной ноте, он писал, что «под копытами каждого коня, собачьей смертью околеют тысячи взбунтовавшихся рабов»…

Под взбунтовавшимися рабами имелись в виду греки, которые в своё время действительно были рабами Османской империи…

Видел Назым и как Стамбул, словно штормовой волной, наполнялся эмигрантами. В стране, враждебной Турции, свершилась революция и через него, через этот вечный город, пролегал путь исхода старой России…

— Что за люди были эти русские, вышвырнутые со своей Родины?

Мужчины казались ему по меньшей мере пашами, а женщины — принцессами. Такие они были холеные, сытые, самоуверенные, но уверенность быстро слетала с них. Те, кто побогаче, уезжали в Европу. Остальные проедали последнее деньги, играли в карты и проигрывали всё. Мундиры, ордена, жён. Опускались…

А служба на «Хамидие» шла своим чередом. Сменялись вахты, матросы драили палубы.

Взамен боевых карабинов морякам раздали учебные винтовки, с просверленной казенной частью. Продолжались занятия по тактике, навигации, истории флота Османской империи, которой уже не существовало…

В один день, вахтенный офицер, успевший невзлюбить мичмана за независимый вид, придрался к нему и хотел отправить его под арест, но Назым Хикмет вступился.

— Офицер, сдавший оружие врагу, не имеет права сажать других под арест!, – твёрдо заявил он.

От таких слов опешил даже сам мичман. Открытое неповиновение офицеру грозило трибуналом, законы военного времени продолжали действовать. Однако отступать было уже поздно.

— Под арест пойдете вы, а не мичман! — продолжал Назым.

Офицер был связан и отправлен в кают-компанию. Выбрали комитет. Но он не успел собраться, так-как на палубе появился начальник школы.

— В чем дело, господа?

Это был боевой офицер, в голосе его звучало дружелюбие. Назым вышел вперёд, приложил руку к бескозырке.

— Мой миралай! В Стамбуле бесчинствуют иностранные солдаты, в Анатолии идут бои, а вы выдаете нам учебные винтовки…

Мичман поддержал его:

— Мы требуем, чтоб нам дали возможность сражаться!

Начальник школы посмотрел Назыму в глаза, немного помолчал, а затем приказал всем разойтись.

На следующий день он прочитал приказ. Под звуки горна и барабана Назыму Хикмету, мичману и ещё троим офицерам были вручены свидетельства об увольнении с действительной военной службы…

После увольнения Назым Хикмет с друзьями отправляется в Анатолию, чтобы присоединится к освободительной войне…

* * *

Анатолия. (Фото автора.)

Трое суток они шли пешком вместе с группой отставных офицеров, бежавших из Стамбула к Мустафе Кемалю. Их вещи, весьма немногочисленные, были погружены на мула., погонщик родом из Кастамону взял за это с каждого по две лиры. Ночевали в деревнях…

В каждой деревне, комнаты для гостей содержали всем мусульманским миром. Денег с постояльцев не брали, потому как гость являлся божьим человеком.

Газеты, в эти места уже не доходили, о радио крестьяне и понятия не имели, так что путники для них являлись единственным источником новостей…

Когда становилось известным, что из Стамбула приехали беженцы, крестьяне набивались в странноприимный дом битком и усаживаясь на земляном полу. Поджав под себя ноги они задавали один и тот же вопрос.

— Где гяурские войска? Что в Стамбуле? Когда конец войне?

На четвертый день Назым Хикмет с друзьями пришли в Кастамону. Прежде чем идти дальше, остановились в гостинице, нужно было немного передохнуть.

Сам Кастамону славится красивыми женщинами и сифилисом…

Молодежь, узнав о прибытии стамбульского поэта с друзьями, пригласили их в домом терпимости…

Чтобы не обижать хозяев, пошли.

Дом помещался под скалой, на окраине. Двухэтажный, деревянный, полуразвалившийся…

Поднялись на второй этаж. Пол из струганых досок, по стенам, как башни, горы матрацев, одеял и подушек. Связки лука, чеснока, корзины с овощами и фруктами…

Под потолком, вдоль и поперек залы, натянута проволока, а на ней белые занавески, из которых и были образованы кабины. В каждой была расправлена постель…

Назыму было восемнадцать и поэтому раскрашенные, размалеванные женщины с густыми сходящимися на переносице бровями, модными в то время, казались ему чуть ли не ведьмами, старухами…

На щеках и на руках фальшивые родинки. Руки крашены хной, словно залиты йодом…

Им принесли по чашке ячменного кофе. Женщины своими руками свернули по толстой самокрутке, заклеили их своей слюной и протянули посетителям, в знак гостеприимства…

Переглянувшись, друзья поднялись и сославшись на усталость, пообещали зайти в другой раз…

Через несколько дней они прибыли в Инеболу, отсюда шёл прямой путь на Анкару. По неписаной традиции, каждый приезжавший сюда из плененного Стамбула опускался на колени и целовал землю Анатолии, как руку матери. Путники распростёрлись на земле, и поцеловали свободную землю Родины…

 

Анкару Назым Хекмет увидел первый раз в своей жизни.

Город стоял в степи. Из степи, откуда ни возьмись, словно прыщ, торчала высокая гора. На её вершине возвышалась крепость. Сам же город расположился по её склонам…

В Анатолии, при строительстве, обычно даже самые богатые люди оставляли один этаж в доме недостроенным, от сглаза. Это придавало городам вид не толи вечного разгрома, толи бесконечного строительства, однако Анкара выглядела еще ужаснее…

Мустафа Кемаль Ататюрк.

В городе только что прошёл пожар. Развороченные дома, груды угля и пепла смешались с дорожной пылью, вздымавшейся вверх, при малейшем дуновении ветра и ни одного деревца…

Город был перенаселен. Местное население, ремесленники, торговцы и рабочие  отличалось от наполнивших столицу повстанческого движения стамбульских беев и эфенди, как вода от масла…

Сама же Анкара собирала силы.

31 марта 1921 года, в кровавом бою, греческая армия была остановлена и ждала подкрепление от своих хозяев, британцев. Верховный Главнокомандующий повстанцев, Мустафа Кемаль, жил за городом, в доме охраняемом лазами. Делегация меджлиса вела переговоры в Москве о подписании договора дружбы и братства с Россией, сражавшейся с тем же врагом, что и Анкара — четырнадцатью державами Антанты…

Начальник управления печати попросил Назыма Хикмета написать стихотворный-призыв к стамбульской молодежи, чтобы она присоединилась к борьбе. Через два дня Назым Хикмет выполнил поставленное перед ним поручение…

Эти стихи не сохранились. Вплоть до 1924 года Назым все свои работы заносил в толстую чёрную тетрадь. Когда в будущем, Назыму придётся перейти на нелегальное положение, он передаст эту тетрадь на хранение «верному» человеку. Верный человек, испугавшись за свою шкуру, сожжёт её…

В решительный момент жизни, реакция всех обывателей одинакова, как три серебряника. Судьба оказалась безжалостной не только к юношеским стихам Назыма Хикмета.

Выйдя из тюрьмы в 1950 году, он отдаст три книги «Человеческой панорамы» на хранение приятельнице своей жены…

Через год поэт бежит из Турции в Россию. Приятельница перестанет здороваться с его женой, а рукопись сожжёт…

Стихи понравились руководителям освободительного движения и было принято решение не отправлять Назыма Хикмета на фронт, а направить его учителем турецкого языка и литературы в лицей города Болу…

* * *

Болу, в то время, был небольшим зелёным городишком, славившимся религиозностью и фанатизмом местного населения. Как и сегодня, пять раз в день, муэдзины призывали верующих к молитве.

Однако в Болу, помимо муэдзинов, этим занимались еще и доброхоты. По дороге в мечеть они стучали палками по ставням и подоконникам мастерских, лавок и кофеен, напоминая молодёжи о долге перед Аллахом...

Молодые учителя лицея оставляли занятия и вливались в толпу идущих на намаз обывателей. Назым же, демонстративно, пробирался сквозь толпу в обратном направлении…

По городу поползли угрожающие слухи. Горящие ненавидящие глаза стали следить за каждым шагом молодого поэта…

Опасность грозила нешуточная. Незадолго до его приезда, фанатики, обвинив нескольких офицеров повстанческих войск в безбожии, загнали их на верхний этаж того же самого лицея, где и преподавал Назым и зверски убили.

Сколько ни штукатурили классное помещение, на стенах, под штукатуркой, проступали пятна крови…

День шёл за днём, месяц за месяцем.

Как-то, в один из дней, почтальон принёс Назыму  открытку из Анкары. Открытка была от ранее знакомой девушки и она писала, что отправляется вместе с семьей на Кавказ.

Назым подошёл к стене, посмотрел на учебную карту и тихо пробормотал, – “Батум… Тифлис…”, и вдруг воскликнул:

– Я поеду в Советский Союз! Там происходят события, которые оставят след в истории. Я должен увидеть это своими глазами. А не киснуть в этом захолустье!

Назым собрался и поехал в Россию. С девушкой же, которая прислала ему письмо, он встретится, но уже позже, в Тифлисе. Они поженятся и она приедет к нему в Москву. Но её родители сделают всё, чтобы спасти своё дитя от бунтаря, увлёкшегося коммунистическим идеями…

Их совместная жизнь продлится меньше года. Уехав, на каникулы, к родственникам она встретит явившегося за ней Назыма словами:

Назым, брось свой коммунизм. Я хочу, чтобы у нас была семья как у всех. Дети, свой маленький домик…

Он снимет её руки со своих плеч. Повернется и выйдет из дома. Больше они никогда не увидятся…

 

Продолжение >>

Подпишитесь на почтовую рассылку

Важная информация отправляется только подписчикам проекта

Работаем © 2010 года

P.P.S. Напоминаю, что на видеохостинге YouTube начал работу мой личный канал, где также можно подписаться на обновления, чтобы у Вас была возможность отслеживать публикацию видеороликов.

Канал находится по адресу /sergeykorovinwebtv/ и подписаться на него можно, перейдя вот по этой ссылке...

...или просто набрав адрес видеоканала, в любой из поисковых систем.